Значение имени Мария — горькая и желанная

Откройте записную книжку — и каждая третья там Мария. Маша из соседнего подъезда, Марья Петровна из поликлиники, девочка, которую крестили в прошлое воскресенье. Имя стёрлось от частоты: его произносят, не задумываясь, как «здравствуйте». А между тем значение имени Мария держит в себе две вещи, которые редко уживаются под одной крышей, — и обе про вас, если вас так зовут или если вы выбираете это имя для дочери. Тем же словом названа Мать и названа грешница, которой простили. Это не путаница. Это и есть имя.

Имя, которое вы слышали тысячу раз

Эту стёртость вы ловите на себе. Приходите на новое место, называетесь — и видите, как с лица напротив сходит интерес: «а, Маша, ну понятно». По имени уже всё решили, не успев вас узнать: раз Маша — значит, обычная, своя, неопасная, таких полный двор. Вас заранее уложили в общую полку. Но частота обманывает. Кажется, раз имя на каждом углу, в нём не осталось содержания, — пустая форма, удобная этикетка. Но имена не стираются от употребления, они уплотняются. Чем чаще оно звучало в тысячах судеб, тем больше слоёв в нём осело. Мария — одно из самых старых женских имён, дошедших до нас живыми, и под бытовой простотой «Маша» лежит корень, который старше любого языка, на котором вы сейчас читаете. То, что в вас прочли как «понятно», на деле не прочли вовсе.

Горькая, желанная, госпожа

Корень — древнееврейский, m-r; к нему имя возводят и этимологические словари, и библейская ономастика — наука об именах из Писания. И с него начинается двойственность, которая никуда из имени не делась. Одно прочтение — «горькая», «горечь»; так толкуют имя через слово, означающее боль, соль, трудную воду. Другое прочтение тянет к «желанной», «любимой» — той, которую ждали и о которой просили. Третье разворачивает корень в сторону «госпожи», «той, что возвышена», — имя власти, а не подчинения.

Заметьте, что традиция не выбрала одно. Не отбросила горечь ради желанности, не пригладила имя до «любимой» и точка. Все три значения держатся вместе, и это редкость. Обычно имя за века оседает в одном смысле. Мария отказалась сужаться. В ней горечь не отменяет того, что её ждали, а власть не отменяет горечи.

Если вы Мария — вы знаете это про себя, даже если ни разу не называли словами. Вы та, к кому идут, когда нужно, чтобы кто-то всё вынес. Вы тянете на себе и не жалуетесь — точнее, жалуетесь раз в год, на кухне, поздно, а наутро снова тянете. Вас благодарят реже, чем стоило бы, потому что от вас этого ждут по умолчанию: Мария справится. Это и есть горькое и желанное под одной крышей. Желанная — потому что без вас не обходятся. Горькая — потому что «без вас не обходятся» оплачиваете вы, в одиночку и молча. Имя не приговорило вас к этому. Оно просто назвало то, что вы и так несёте.

Откуда пришло: Мирьям до Марии

До «Марии» было «Мирьям» — так звучало имя в своём первом доме. Через греческий язык оно стало «Мариам», через латынь — «Марией», и в этом виде разошлось по всем христианским странам, в каждой переоделось по-своему: Мари, Мэри, Марыся, Марьям. К нам пришло дважды — книжной церковной «Марией» и народной, домашней «Марьей». Одно имя, две двери: торжественная и тёплая. По сей день в паспорте «Мария», а дома — «Марья», и обе формы законны.

И если вы Мария — вы живёте сразу в двух этих дверях, каждый день. Для одних вы Маша — для подруги, для матери, для того, кто помнит вас в десять лет. Для других — Марья Петровна, та, к кому на «вы», у кого подпись на документе, к кому приходят с просьбой, а не с разговором. Вы переключаетесь между ними по десять раз на дню и почти не замечаете шва: вот вас окликнули мягко, вот строго, и вы обе. Имя дало вам эту растяжку с рождения — от тёплого до торжественного, и оба конца ваши по праву.

Две Марии и одно имя

В святцах — церковном перечне святых, по которому раньше и давали имя при крещении, — Марий много, и спорят в них два полюса. На одном — Богородица, Мать; имя, поднятое так высоко, как имя вообще может подняться. На другом — Мария Магдалина, та, что пришла к свету из тёмного прошлого, и Мария Египетская, бывшая блудница, ушедшая в пустыню на сорок семь лет. Между Матерью и грешницей, которую простили, — всё пространство имени.

Вот «тайна имени», о которой любят говорить, и она не в предсказании. Она в том, что имя не загоняет вас ни в высоту, ни в падение. Оно вмещает оба края и не требует выбрать. Та же двойственность, что в корне, — горькая и желанная, — здесь оглашена через две женские фигуры. Имя не обещает вам ни святости, ни беды. Оно даёт широкую раму, внутри которой ваша собственная жизнь чертит линию.

И вы, Мария, эту раму знаете изнутри. Вас тянет к обоим её краям, и редко кто это замечает. Вы — та, на ком держится дом, и про вас говорят «святая женщина, как она всё успевает». А внутри вы помните свои дни, которыми ни с кем не делились, — те, что не вписываются в «святую женщину» и которые вы давно простили себе сами, не дожидаясь, пока простит кто-то другой. Имя не требует от вас быть только Матерью и не клеймит за то, что вы живая. Между поднятой высоко и прощённой — всё ваше пространство, и вы имеете право занимать его целиком.

Маша, Маруся, Марья

Послушайте звук. «Мария» — три гласные, открытые, текущие, почти без преграды; имя льётся, как вода, и недаром его так часто рифмуют с морем. А домашние формы поворачивают его другой стороной. «Маша» — мягкое, круглое, детское. «Маруся» — напевное, протяжное, из колыбельной. «Марья» — твёрдое, взрослое, с характером; не зря в сказках Марья-искусница и Марья-царевна — те, что умеют и держат, а не те, кого спасают. Один корень, а звук способен сделать имя нежным, домашним или властным — по тому, кто и как вас зовёт.

И вы по звуку слышите, что сейчас будет, ещё до слов. «Машенька» из уст матери — и вы напрягаетесь: так она зовёт, когда виновата перед вами и заходит издалека, мягко, чтобы помириться, не назвав вслух, за что. Полное «Мария» от начальника — и вы уже знаете, что вас сейчас отчитают: к домашней Маше так не обращаются, полным именем ставят на дистанцию, прежде чем указать. «Маш» в спину, брошенное мужем из другой комнаты, — и вы заранее слышите, что дальше идёт просьба, а не разговор: коротким окликом зовут, когда что-то нужно. Один корень, а каким звуком вас тронули, тем и сказали, чего от вас хотят, — раньше любого слова.

Что это имя называет

Есть в Таро карта, которая рифмуется с этим именем без всякого предсказания, — Верховная Жрица, фигура удержания и тихого знания. Она не та, что говорит первой; она та, что знает и молчит, пока не спросят. «Госпожа» из корня, Мать из святцев, текучая вода из звука — всё это собирается в один образ: имя не громкое, но глубокое; не то, что объявляет себя, а то, что держит.

Мария — имя, которое не выбрало между горьким и желанным, между высотой и прощённым падением, между водой и властью. Оно несёт всё это разом и оттого не стирается, сколько бы раз его ни произнесли. Каждая третья в записной книжке — и ни одна не пустая.